Книга неоднозначная, сказали бы критики:) Хотя, откуда мне знать, что сказали бы критики.
"Книга неоднозначная," — говорю я. Наркотики, насилие, алкоголь, мат. История про компанию питерских ребят, рассказанную одним из них; взявшую свою начало в ролевой тусовке, а потом уже самостоятельно развивающейся, как река, текущая вдаль. Для нашего взора — неизвестно куда: за каждой страницей — новый поворот. Новая кровь, новые наркотики, новые истории. Не зря эти истории так смело названы Сказками. Поначалу даже трудно поверить, что такое возможно — сила и безнаказанность. И, что ещё чуднее — присущие этим молодым людям и девушкам образованность и вкус, хотя они не могли осилить не один ВУЗ, видимо, в связи со спецификой их образа жизни (значит, не в образовании, всё-таки дело:), наконец-то я почувствовала это вполне).
Сначала не веришь своему воображению, рисующими со слов книги чудовищные, невероятные картинки, потом ждёшь, что они образумятся, потом, что они наконец, помрут, потом — что найдётся на них управа и, наконец, хотя бы на кару божью. Но этого всего нет. Они живут по праву сильных, они ищут и создают приключения. Дивишься их живучести — вот уж истинный эксперимент по испытанию человека на прочность: на что же всё же способен человек, как он прочен, если хотя бы четверть из того, что там написано — правда. И ещё больше удивляешься, что ведь у этих людей есть родители — они даже порой проскакивают в повествовании.
Несколько раз брала и бросала читать, не выдерживая потоков крови, хлещущих через край, льющихся прямо на платье. Но снова возвращалась: хлебнуть жизни на этих страницах — силы, смелости, отваги, выдумки, красоты мира. Иногда я корчилась от отвращения (так ярко там описано, как ломаются пальцы, как сапог проходится по лицу — причём порой и лицу самого автора), но иногда я смеялась: искренне и взахлёб; а иногда замирала от простого описания опушки леса и заката. Да-да. Чудно, но как автор описывает людей и пейзажи, что думаешь — сколько живу, а такого не видела. А живём — то в одной климатической зоне, в одной стране.
Понравилось мне. Мне захотелось хотя бы одним глазком глянуть на этих людей, способных жить вот так "по понятиям", в самом широком смысле этого слова — не в страхе и ненезнании, а постоянном испытании самих себя. Я хотела бы побыть рядом с ними немного, хотя, конечно, я бы не потянула такого "темпа жизни навстречу смерти". Я хотела бы чуть-чуть походить их тропинками. Как бы не пришлось теперь читать "Властелина колец", которых я уже дважды забрасывала.
Моя жизнь показалась мне блеклой, трусливой, невзрачной. Но это не впервой. Я привыкла. В конце концов информация о прочности человека придала мне немного уверенности, а это уже кое-что. Это запас прочности на моё завтра. Спасибо вам, Грибные Эльфы.
Хотя, хочется верить, что ваши истории — всего лишь хорошо рассказанные, и есть светлый истории, рассказанные не хуже. Ведь, быть способным на подвиги (а это подвиги человеческого тела и духа) только под воздействием транков — всё-таки не мой идеал (да, крутости мне не хватает бить морду только потому что человек трус, а на самом деле — просто, чтобы бить). Жизнь, бьющая через край, поступки совершённые, мысли высказанные — вот о чём я мечтаю. Только бы не так, только бы по-другому. Хочется жизни навстречу жизни. Просто радости. Не за чёй-то счёт, а просто так: "счастья, всем, и пусть никто не уйдёт обделённым."
Теперь мне немножко проще быть смелой. Надолго ли. Ищу добрую книгу. Торжество добра над злом. По—настоящему. Чтобы хотя бы посмотреть, как добро может торжествовать. Как, будучи добрым, можно быть собой. Ведь так как эльфы я не могу и не хочу. Я с той стороны баррикад, где люди бегут от них. Но я вспоминаю, что и мне приходилось пить много, разговаривать резко и особо не церемониться с неудачниками. До милиции, правда, дело не доходило. Было весело, конечно, временами. Думаю, это ключевое. Временами. Пока был кураж. Не помню, что меня вырвало из этого. Но и тогда я помню было много гадости в душе моей. Хотелось света. Не хотелось быть похожей на отупевших, обкисших людей вокруг. Ох, как не хотелось. И казалось, что только таким вот презрением, способностью плюнуть им в лицо, я и могу отвоевать свою "самость". По ту сторону баррикад я уже освоилась. Это оказалось просто. А по эту трудно. Вот уже сколько лет я пробую. И до сих пор — страшно. Страшно быть собой. Вы напомнили мне, за что я боролась. Я не хотела превратиться в тупую, жалкую развалину, не знающую, что хорошо, а что плохо. На этой стороне гораздо тяжелее держаться. И гораздо тяжелее кем-то стать.
Впрочем, если быть внимательной, то в книге отыщутся и другие люди и другие истории. Люди, с которыми Эльфы сдружились, но которые не были похожи на Эльфов вполне. Сила и самость без пошлости. Люди, которые могут делать то, что считают правильным, при этом не используя в своих методах насилие ради насилия. Которые живут, а не пугают. Например, которые сказали, что у ребят в целом правильные принципы, но они наркоманы. И которые силу свою используют совсем иным образом. А то, что героям книги проще всего найти язык с ВДВешниками, тоже кое о чём говорит.
От избытка эмоций я принялась перечитывать книгу второй раз, надеясь понять: как же они дошли до жизни такой. И всплыли передо мной и образованные родители, и кружки, и учёба в Дворце Творчества Юных, и лагеря, в который не каждый попасть может. И стиль, который хоть и стал спотыкаться в последней трети книги, всё-таки хороший. Не зря у Джонни мама филолог, насколько я поняла (где-то проскользуло, а теперь я не в силах найти). Впрочем, может я что-то и спутала.
И всплыла передо мной моя собственная жизнь, десятилетней примерно давности. Да, и мне есть что вспомнить. Жаль, иногда глаза деть некуда.
Одним словом, такую бы энергию, да в мирное бы русло. Но с другой, стороны, через кого-то же должно проходить наказание за неблаговидные поступки, даже если это чужие неблаговидные поступки. Впрочем, похоже, там всё в гармонии. Они бьют и их бьют. И в целом, это всё одни и те же люди.
Одним словом, этой талантливой книге я в первую очередь обязана сказать спасибо за бурю свежих эмоций, за то, что она всколыхнула меня, и снова поставила лицом к вопросам: где я, кто я, чего я хочу. Как-то так.
