Творческое свидание 28.11.2014г.
Выставка-ярмарка "Non-fiction" в Москве. Все выкладывают свои фотографии в Instagram, а у меня его нет, так что меня как будто бы и не было. Хорошо, что была выставка - для меня. Тем более приятно, что она там оказалась, ведь я совершенно не знала куда и зачем иду.
На мою долю сегодня выпало творческое свидание. Аллилуйя!
Пошла я по приглашению на facebook, а у Яны было занятие в театральном кружке, так что я оказалась одна. Отдала за вход, между прочим, триста рублей. И вот диво - не сочла своим неотъемлемым долгом поcетить всё-всё-всё и уйти только после закрытия. Я прослушала дискуссию, ради которой, собственно, пришла. Риски современного театра. Это было захватывающе. Особенно, если учесть, что общефилософское течение мысли было очень мне близко, заодно и узнала кое-что о предмете. А вела дискуссию театральный критик Марина. Фамилию я так и не узнала, потому что опоздала. И женщина эта показалась мне очень умной и интересной. Только жаль, что критик.
Я размышляла об этом. Когда она говорила о современном театре, то также говорила о пространстве и времени, в отрыве от которых об искусстве и говорить невозможно: о государстве, которое относиться к своим гражданам, "будто это всё такой большой детский сад" (как же я её понимаю), и о том, что границы - как между жанрами, так и на местности - и это уже нельзя не замечать - стираются, именно потому что, каждый их нас творец, каждый, по образу и подобию - по праву, по неизбежности состоявшегося рождения человеком - демиург. Искусство всё чаще выходит на улицы, и уже постепенно даже заполняется им. Что однажды, наверно, всё это будет единственным пространством творчества, потому что все мы стараемся проявить себя как творцы, как демиурги. И что, конечно, искусство каким-то непостижимым образом будет переплетаться с наукой, и всё будет новое, в том числе и названия для всего этого.
А я думала, как учёный, что, безусловно, сам процесс создания научного знания - поистине творческий, и ведь каждому это известно. И, правда, почему-то есть такая тенденция отгораживать одно от другого. А мне давно кажется, что именно в моей жизни, всё это неимоверно переплетено, и, главное, чем больше я пускаю одно в другое, тем лучше получатся всё. И мне стало немного страшно, что я уже снова опоздала сказать миру все эти важные вещи. И я никак не могла понять ,почему эта великолепная женщина - всего лишь критик.
А потом я пошла в другой зал. И там сидела писательница, любовно-бытового романа. Кажется, как-то так, но я точно путаю название стиля. Она не произвела на меня впечатления. Но зато я попала как раз на вопрос, как она относится к критикам.
- Они не творцы, - сказал она. Это неверно, это для меня демонстрирует полное непонимание процессов. Мы все творцы. А потом она ещё сказала, что она не берёт истории из жизни, опирается только на некоторые неожиданные моменты - человека, реплику, позу. И что, слава Всевышнему, фантазии пока хватает, чтобы не обращаться к уже существующим историям. Это было почти не обидно, просто - странно. Хотя я согласно с тем, что придумать историю, наверно, невероятно круто. Но написать уже существующую - тоже не менее здорово.
Писательница была похожа на творца гораздо меньше, чем та первая женщина-критик, в другом зале, но это, возможно, только видимость, а может быть - и нет. Может критическая статья быть более талантливой, чем художественное произведение? Полагаю, что да. Не говоря уже о том, что я вот сейчас - и я критик, но я и творец. И по этому поводу у меня нет никаких сомнений.
Я ещё послушала её, потому что она рассказывала о творчестве. Это было интересно. И я удивлялась, что это всё такие понятные вещи, которые она говорит - я понимаю её, потому что я понимаю её, хотя моё творчество - это всего лишь абсолютно документальная история. Но это такие простые слова, что произнося их, эти простые слова, кажется, что этим всё сказано. И так и есть, только вот я знаю, что между ментальным понимание и чувственным - огромная пропасть. И она пытается выбросить из состояния способности к творчеству одну её важную составляющую, возможно, она сама не осознаёт её наличие - именно ту, без которой, несмотря на то, что все её слова понятны и справедливы, ничего не будет. Для меня это похоже на то, как рассказать, как испечь пирог. И ничего не утаить. Кроме одного - это надо взять и сделать. Ничего трудного, кроме одного - это надо взять. И сделать. Позволить себе.
Её спрашивают:
- Как вы это делаете? - И она пытается примерами объяснить.
А я вспоминаю, как совсем недавно мы с Сашей беседовали как раз об этом.
- Как ты это делаешь?
И я отвечаю:
- Я просто позволяю себе.
Сумевший выразить себя творец от обычного творца, того, кого по неосторожности мы порой называем простым обывателем, по-моему, отличается только тем, что он посмел позволить себе.
И поэтому я ушла. Побродила по этому расползающемуся пространству. Пощупала, посмотрела. И не удержалась от подарков. Да, я не удержалась от подарков, и от покупок. Тетрадку для прописей.
И по чудному блокноту: совершенно изумительная бумага, качество и, как нетрудно заметить - оформление.
На закуску же, побродив вокруг стеллажа с "самыми красивыми книгами Германии" я поняла, что дешевле отдать четыреста рублей, чем проторчать тут до закрытия, так и не решившись.
Мой выбор мог бы удивить даже меня саму, особенно - книги, раз уж я удержалась от последнего экземпляра из ограниченного тиража совершенно уникального издания "Алисы в стране чудес", если бы я не знала всех обстоятельств своей жизни. Уверена, книга мне понравиться, ну или...понравится чем-нибудь.
А по пути к метро совсем не так поздно, как я отчасти ожидала - я вспоминала о Пикассо, который тоже считал, что искусство надо нести в массы, что вот должен быть пройти век, чтобы это стало на самом деле происходить. И мне немного полегчало, просто потому что дама-критик, и дама-писатель уже сделали гораздо больше меня, но до них был Пикассо, и значит, возможно, и на мой век хватит.
А сгущёнки в магазине не оказалось, поэтому муж, который не пользуется блокнотами и почти не читает бумажных книг, остался без подарка.
Пришлось ему рассказать, что я хотела. Купить ему сгущёнку. Ну, в нашем случае, само моё такое странное желание - уже подарок.
Дочке, как я и ожидала, подарки понравились - она сразу принялась их осваивать.
- Так, в блокноте я буду писать историю про вот этих, - тычет в обложку, а тетрадь, ну не знаю. Пропись? Как же тут писать?
- И, действительно, если в этой тетради писать твои истории, то они могут получиться ещё интереснее.
А мужу понравилось моё желание купить ему сгущёнку. Он как-то смущённо заулыбался даже.
Ну и как понравилось мне? Мне тоже понравилось. Быть неотразимой в своих собственных глазах. Это всё ещё очень необычное чувство для меня, хотя выгляжу, как обычно, может быть - немного постарела. И я веду себя так, словно вся эта жизнь и весь этот мир принадлежат мне - не в империалистическом смысле, я никому не пытаюсь мешать, только во внутреннем. Мне понравилось покупать дорогой для меня билет, есть торт, не закусывая, отдать предпочтение в своём сердце критику, а не писателю, не оставить пожертвование, зайти в автобус детской литературы, и там тоже не оставить пожертвования. Понять, что я совершенна беспомощна в своём выборе, потому что я бы своему ребёнку не купила бы ничего - это так странно, хотя у многих книг есть заметные достоинства. Замечать, что люди, имеющие отношение к литературе, ставят ударения в других местах. И да, погрузиться в мир современного искусства. Снова.
28.11.2014г.
