Автор - уроженец Киева и ещё царской России.
Роман же свой написал в 1939 году уже в Советской России. Это, конечно, не могло не сказаться. Но роман отделался лёгким испугом. Один из действующих лиц, дервиш Хаджи Рахим, человек, с поступи которого роман начинается и рукописью которого заканчивается, оказался атеистом. Впрочем, я бы даже и не подумала, что это всего лишь дань советскому идеалу, если бы не заключительный абзац, своим патриотизмом здорово подпортивший впечатление. В принципе, я спокойно отношусь к атеистам: каждому своя вера; не люблю, когда им хвалятся только. Ещё дань советским идеалам вспыхивает на миг в месте, когда Чингиз-хан добирается до русских земель. Тогда я чувствую, как в том анекдоте про советского диктора и "бутылочку СОВЕТСКОГО шампанского", порванную ткань мягкого повествования и грубую заплатку на нём.
Но в остальном. Роман прекрасен. Тонкие нити судеб, характеров, поступков, слов. В центре - рыжебородый, рослый, сильный (а я думала - чернобородный; маленький, да удаленький) Чингиз-хан. Ничего не упущено. Текст, пестрящий восточными пословицами, песнями, мудростями, традициями. Ты погружаешься в звенящий, далёкий, навсегда сметённый с лица земли мир. И кроме бесконечного удовольствия от пейзажей, бытовых сценок, удивительных поступков я получаю и массу информации, впитываю её жадно, пусть это всего лишь плод воображения автора: как общаться, как вести себя, как делать выбор на месте простого человека, или на месте правителя. Я учусь. Я снова размышляю.
Вот - власть придержащие, вот - простые люди. Судьба государства, судьба человека. Поступи так, поступи эдак. Получи результат. Вот твоё место в жизни. Сумей распорядиться им. Приходит беда, и каждый узнаёт, чего он стоит. Хорошие правители, плохие правители, жадные и щедрые. То же и с простыми людьми. Обычно я не конспектирую. Но иногда не могу удержаться
Вот первое - общение в простое время:
Приглаживая бороду он стал задавать вопросы вежливости:
- Здоров ли ты? Силен ли ты? Согрелся ли ты? Здоровы ли твои родители?
Хан, соблюдая обычай, тоже задал несколько вопросов участия и затем сказал:
- Да не покажутся обидой мои слова: чей это шатёр, и где я нахожусь?
Вот второе - древние мудрости:
Поэт сказал: "Кто живёт в страхе перед смертью, того она всё равно настигнет, хотя бы он старался взобраться от неё даже на небеса!"
Восточная пословица: "Торопись обрадовать добрым словом встречного: быть может больше не придётся встретиться."
Третье - яркие ситуации:
- Братья и сыны мои любезные! Научитесь быть благочестивыми деятелями по евангельскому слову! Понуждайтесь на добрые дела, господа ради! Языку удержание, ему смирение, телу порабощение, гневу погубление!
Князь киевский стоял кротко склонив голову. Мстислав Галицкий тревожно оглянулся, заметил раскрытые рты и недовольство на лицах. А митрополит продолжал:
- Если ты чего-нибудь лишаем - смирись и не мсти! Если ненавидим и гоним - терпи! Если хулим - моли! Господь указал нам побеждать врага тремя добрыми делами: покаянием, слезами, милостыней...
Мстислав осторожно подошёл к трём дьяконам и шепнул:
- Грек ума решился! Всё перепутал! Кому он о слезах и покаянии говорит? Ведь князьям говорит, а не челяди и смердам! Скорее начинайте какой-нибудь псалом или тропарь, - каждому дам по барану!
Четвёртое - портреты:
Чан-Чунь соединил ладони и склонился перед каганом.
- У меня просьба только одна, и я приехал через снега, горы и пустыни, чтобы сказать её тебе, - прекрати свои жестокие войны и повсюду среди народов водвори доброжелательный мир!..
Брови Чингиз-хана переломились, потом сдвинулись. Лицо перекосилось. Задыхаясь, он стал кричать так, что у писцов тростинки запрыгали по бумаге:
- <...> Хотя ты и мудрец, но просьба твоя не деловая! Такими просьбами нас больше не обременяй!
Чингиз-хан приподнялся и, вцепившись в ручки трона, дрожа от ярости прошипел:
- Разрешаем удалиться!
В этой книге перепечатывать можно каждую строчку. Не знаю, насколько правдивы тут события и реальны портреты, но теперь я запомню и радробленность Руси, и когда с лица Земли изчезли Хорезм и Самарканд. И уж выпишу себе источники на которые ссылается автор, и имена восточных поэтов. Может и с ними когда будет время познакомиться поближе.
Роман же свой написал в 1939 году уже в Советской России. Это, конечно, не могло не сказаться. Но роман отделался лёгким испугом. Один из действующих лиц, дервиш Хаджи Рахим, человек, с поступи которого роман начинается и рукописью которого заканчивается, оказался атеистом. Впрочем, я бы даже и не подумала, что это всего лишь дань советскому идеалу, если бы не заключительный абзац, своим патриотизмом здорово подпортивший впечатление. В принципе, я спокойно отношусь к атеистам: каждому своя вера; не люблю, когда им хвалятся только. Ещё дань советским идеалам вспыхивает на миг в месте, когда Чингиз-хан добирается до русских земель. Тогда я чувствую, как в том анекдоте про советского диктора и "бутылочку СОВЕТСКОГО шампанского", порванную ткань мягкого повествования и грубую заплатку на нём.
Но в остальном. Роман прекрасен. Тонкие нити судеб, характеров, поступков, слов. В центре - рыжебородый, рослый, сильный (а я думала - чернобородный; маленький, да удаленький) Чингиз-хан. Ничего не упущено. Текст, пестрящий восточными пословицами, песнями, мудростями, традициями. Ты погружаешься в звенящий, далёкий, навсегда сметённый с лица земли мир. И кроме бесконечного удовольствия от пейзажей, бытовых сценок, удивительных поступков я получаю и массу информации, впитываю её жадно, пусть это всего лишь плод воображения автора: как общаться, как вести себя, как делать выбор на месте простого человека, или на месте правителя. Я учусь. Я снова размышляю.
Вот - власть придержащие, вот - простые люди. Судьба государства, судьба человека. Поступи так, поступи эдак. Получи результат. Вот твоё место в жизни. Сумей распорядиться им. Приходит беда, и каждый узнаёт, чего он стоит. Хорошие правители, плохие правители, жадные и щедрые. То же и с простыми людьми. Обычно я не конспектирую. Но иногда не могу удержаться
Вот первое - общение в простое время:
Приглаживая бороду он стал задавать вопросы вежливости:
- Здоров ли ты? Силен ли ты? Согрелся ли ты? Здоровы ли твои родители?
Хан, соблюдая обычай, тоже задал несколько вопросов участия и затем сказал:
- Да не покажутся обидой мои слова: чей это шатёр, и где я нахожусь?
Вот второе - древние мудрости:
Поэт сказал: "Кто живёт в страхе перед смертью, того она всё равно настигнет, хотя бы он старался взобраться от неё даже на небеса!"
Восточная пословица: "Торопись обрадовать добрым словом встречного: быть может больше не придётся встретиться."
Третье - яркие ситуации:
- Братья и сыны мои любезные! Научитесь быть благочестивыми деятелями по евангельскому слову! Понуждайтесь на добрые дела, господа ради! Языку удержание, ему смирение, телу порабощение, гневу погубление!
Князь киевский стоял кротко склонив голову. Мстислав Галицкий тревожно оглянулся, заметил раскрытые рты и недовольство на лицах. А митрополит продолжал:
- Если ты чего-нибудь лишаем - смирись и не мсти! Если ненавидим и гоним - терпи! Если хулим - моли! Господь указал нам побеждать врага тремя добрыми делами: покаянием, слезами, милостыней...
Мстислав осторожно подошёл к трём дьяконам и шепнул:
- Грек ума решился! Всё перепутал! Кому он о слезах и покаянии говорит? Ведь князьям говорит, а не челяди и смердам! Скорее начинайте какой-нибудь псалом или тропарь, - каждому дам по барану!
Четвёртое - портреты:
Чан-Чунь соединил ладони и склонился перед каганом.
- У меня просьба только одна, и я приехал через снега, горы и пустыни, чтобы сказать её тебе, - прекрати свои жестокие войны и повсюду среди народов водвори доброжелательный мир!..
Брови Чингиз-хана переломились, потом сдвинулись. Лицо перекосилось. Задыхаясь, он стал кричать так, что у писцов тростинки запрыгали по бумаге:
- <...> Хотя ты и мудрец, но просьба твоя не деловая! Такими просьбами нас больше не обременяй!
Чингиз-хан приподнялся и, вцепившись в ручки трона, дрожа от ярости прошипел:
- Разрешаем удалиться!
В этой книге перепечатывать можно каждую строчку. Не знаю, насколько правдивы тут события и реальны портреты, но теперь я запомню и радробленность Руси, и когда с лица Земли изчезли Хорезм и Самарканд. И уж выпишу себе источники на которые ссылается автор, и имена восточных поэтов. Может и с ними когда будет время познакомиться поближе.
Комментариев нет:
Отправить комментарий