30.08.2011г.
Выхожу с работы. Сначала трачу время на поиск почты. Дошла до Профсоюзной — нет и здесь. Разворачиваюсь. До истока Котловки я уже не хочу идти: слишком большой крюк. Тем более, что недалеко от Севастопольского проспекта берёт своё начало другая речка — Коршуниха. Но и идти просто по Нахимовскому до Севастопольского мне уже тоже кажется непривлекательным: слишком долго и сильно вниз по 62 странице. Тогда я выбираю Новочерёмушкинскую улицу. Здесь тихо и симпатично. Примерно на полпути до ул. Кржижановского справа пруд. На карте он в окружении домов, но здесь вполне себе симпатично и зелено. Люди отдыхают после трудового дня, а кто и просто так. К тому же, если пересечь его примерно по диагонали, то я окажусь как раз на Большой Черёмушкинской. А мне туда и надо.
С картой в руке я чувствую себя слегка неловко. Турист в родном городе. Только вот незадача — настоящие туристы по таким местам, я полагаю, не ходят. На углу Большой Черёмушкинской общественный туалет. Я узнаю эту улицу по уширившейся дороге и полоске трамвайных линий. Это место мне знакомо: и с этим местом с недавних пор меня связывает "личное". Вот эта лаборатория "Пастер", что слева по пути моего следования. Напротив — "Институт теоретической и экспериментальной физики им. Алиханова", на котором висит почти незаметная табличка: "Усадьба Черёмушки". Вход простым смертным, как водится, закрыт. И уже за поворотом вдруг вся эта декоративно-парковая композиция кончается и начинается обыкновенный спальный район с высотками. Здесь уже ул. Дмитрия Ульянова, как значится на остановке. И ещё где-то "Музей Героев". А храм и дорога вправо, обещанные мне картой, так и не появились.
Зато снова вынырнул мой страх. Ранний вечер, нет ещё и шести. Вокруг дома, тротуары. Но вот людей почему-то нет. Кроме этих шаркающих шагов сзади. Мне страшно. Но я не оборачиваюсь. Мне страшно, но тоска моя от вечного страха ещё сильнее. И я не поворачиваюсь. Я решаю, что пусть уже будет, что будет. Я устала бояться.(Да и почти центр города, в конце-то концов! Белый день!) Ждать пришлось недолго. Обогнал меня: спортивный костюм, подвыпивший вид. Обогнал, но так и не оторвался. Обогнал, чтобы не пугать? Как приятно ждать от жизни хорошего. Особенно, если оно потом сбывается.
По Ульянова направо до Севастопольского. Он тут, этот Севастопольский, который я так недавно пересекала чуть южнее, здорово уширился и наводнился машинами. Здесь он так горделиво взмывает вверх, что, кажется, если добраться на этот хребет, то перед тобой раскинется вся Москва. Мне, конечно, очень хочется посмотреть. Но тогда у меня не хватит сил на Коршуниху. Долго ищу нужные переходы. Долго перехожу. Небольшая площадь с фонтаном, обрамлённая декоративным заборчиком. А за заборчиком — дикие заросли и овраг. Это и есть долина реки, хотя самой реки и не видно, и не слышно. Иду немного, удивляясь причудам и непокорности природы, настырности и изобретательности человека. Но очень скоро от реки меня начинают оттеснять гаражи-гаражи-гаражи. И вот я уже почти протискиваюсь между ними, вынужденная идти прямо по узкой проезжей части. Впрочем, это не мешает моему сердце восхищённо и горестно вздыхать от вида не слишком высоких домов, утопающих в зелени, ненавязчиво ютящихся по углам магазинчиков. Дом. Хочу такой же дом. В Бутово так голо кругом.
На домах адрес: улица Нагорная. Но, думаю, это не она. Так и оказалось. Улица Нагорная оказалась гораздо просторнее и с тротуарами. Вот и перекрёсток и мост над ним, на котором угадывается колея железной дороги. На карте её, конечно, нет. Я стою на мосту, справа от которого шумит река, и вздымаются невыполотые дебри многолетних деревьев.
Звонит Саша. Пора ехать в сторону дома. Так что я пытаюсь угадать, где тут ближайшее метро: по-моим представлениям — Нагатинская. Потеряв терпение и остатки уверенности, спрашиваю у женщины.
— Тут поднимитесь, а там всё время направо.
Наверху, и правда, оказалась железная дорога. Чудное место. Это что-то вроде "трущоб" из кино, подумалось мне. Мужчины в пиджаках, женщины на каблучках семенят по шпалам. А идти не то, чтобы совсем чуть-чуть. Вдоль, кстати, вполне сносная тропинка по щебёнке. Но ей мало кто пользуется. Детей здесь нет, за взрослыми подглядывать некому: у взрослых здесь какие-то собстенные игры со шпалами. Я не мешаю. Я иду по щебёнке и любуюсь открывающимися техногенными видами: два смыкающихся железнодорожных полотна на высоте птичьего полёта, а подо мной — дома-казармы из красного кирпича, обнесённые колючей проволкой. Косогор такой крутой, что кажется, можно было бы забросить мяч прямо за эту проволоку. А вдалеке возвышается Шаболовская башня: цивилизация, которая, верно, ничего не подозревает вот о таких московских островках.
Станция ЖД и пролетающие туда-сюда электрички. Выхожу в город, будто спускаюсь на землю — а высота над уровнем моря прежняя. Ух ты, и это место я знаю. У меня с ним тоже "личное": Варшавские бани. А я стою на том самом перекрёстке, который мне казался "непонятно что и как это переходить". Иду к метро, довольная своей находкой.
Выхожу с работы. Сначала трачу время на поиск почты. Дошла до Профсоюзной — нет и здесь. Разворачиваюсь. До истока Котловки я уже не хочу идти: слишком большой крюк. Тем более, что недалеко от Севастопольского проспекта берёт своё начало другая речка — Коршуниха. Но и идти просто по Нахимовскому до Севастопольского мне уже тоже кажется непривлекательным: слишком долго и сильно вниз по 62 странице. Тогда я выбираю Новочерёмушкинскую улицу. Здесь тихо и симпатично. Примерно на полпути до ул. Кржижановского справа пруд. На карте он в окружении домов, но здесь вполне себе симпатично и зелено. Люди отдыхают после трудового дня, а кто и просто так. К тому же, если пересечь его примерно по диагонали, то я окажусь как раз на Большой Черёмушкинской. А мне туда и надо.
С картой в руке я чувствую себя слегка неловко. Турист в родном городе. Только вот незадача — настоящие туристы по таким местам, я полагаю, не ходят. На углу Большой Черёмушкинской общественный туалет. Я узнаю эту улицу по уширившейся дороге и полоске трамвайных линий. Это место мне знакомо: и с этим местом с недавних пор меня связывает "личное". Вот эта лаборатория "Пастер", что слева по пути моего следования. Напротив — "Институт теоретической и экспериментальной физики им. Алиханова", на котором висит почти незаметная табличка: "Усадьба Черёмушки". Вход простым смертным, как водится, закрыт. И уже за поворотом вдруг вся эта декоративно-парковая композиция кончается и начинается обыкновенный спальный район с высотками. Здесь уже ул. Дмитрия Ульянова, как значится на остановке. И ещё где-то "Музей Героев". А храм и дорога вправо, обещанные мне картой, так и не появились.
Зато снова вынырнул мой страх. Ранний вечер, нет ещё и шести. Вокруг дома, тротуары. Но вот людей почему-то нет. Кроме этих шаркающих шагов сзади. Мне страшно. Но я не оборачиваюсь. Мне страшно, но тоска моя от вечного страха ещё сильнее. И я не поворачиваюсь. Я решаю, что пусть уже будет, что будет. Я устала бояться.(Да и почти центр города, в конце-то концов! Белый день!) Ждать пришлось недолго. Обогнал меня: спортивный костюм, подвыпивший вид. Обогнал, но так и не оторвался. Обогнал, чтобы не пугать? Как приятно ждать от жизни хорошего. Особенно, если оно потом сбывается.
По Ульянова направо до Севастопольского. Он тут, этот Севастопольский, который я так недавно пересекала чуть южнее, здорово уширился и наводнился машинами. Здесь он так горделиво взмывает вверх, что, кажется, если добраться на этот хребет, то перед тобой раскинется вся Москва. Мне, конечно, очень хочется посмотреть. Но тогда у меня не хватит сил на Коршуниху. Долго ищу нужные переходы. Долго перехожу. Небольшая площадь с фонтаном, обрамлённая декоративным заборчиком. А за заборчиком — дикие заросли и овраг. Это и есть долина реки, хотя самой реки и не видно, и не слышно. Иду немного, удивляясь причудам и непокорности природы, настырности и изобретательности человека. Но очень скоро от реки меня начинают оттеснять гаражи-гаражи-гаражи. И вот я уже почти протискиваюсь между ними, вынужденная идти прямо по узкой проезжей части. Впрочем, это не мешает моему сердце восхищённо и горестно вздыхать от вида не слишком высоких домов, утопающих в зелени, ненавязчиво ютящихся по углам магазинчиков. Дом. Хочу такой же дом. В Бутово так голо кругом.
На домах адрес: улица Нагорная. Но, думаю, это не она. Так и оказалось. Улица Нагорная оказалась гораздо просторнее и с тротуарами. Вот и перекрёсток и мост над ним, на котором угадывается колея железной дороги. На карте её, конечно, нет. Я стою на мосту, справа от которого шумит река, и вздымаются невыполотые дебри многолетних деревьев.
Звонит Саша. Пора ехать в сторону дома. Так что я пытаюсь угадать, где тут ближайшее метро: по-моим представлениям — Нагатинская. Потеряв терпение и остатки уверенности, спрашиваю у женщины.
— Тут поднимитесь, а там всё время направо.
Наверху, и правда, оказалась железная дорога. Чудное место. Это что-то вроде "трущоб" из кино, подумалось мне. Мужчины в пиджаках, женщины на каблучках семенят по шпалам. А идти не то, чтобы совсем чуть-чуть. Вдоль, кстати, вполне сносная тропинка по щебёнке. Но ей мало кто пользуется. Детей здесь нет, за взрослыми подглядывать некому: у взрослых здесь какие-то собстенные игры со шпалами. Я не мешаю. Я иду по щебёнке и любуюсь открывающимися техногенными видами: два смыкающихся железнодорожных полотна на высоте птичьего полёта, а подо мной — дома-казармы из красного кирпича, обнесённые колючей проволкой. Косогор такой крутой, что кажется, можно было бы забросить мяч прямо за эту проволоку. А вдалеке возвышается Шаболовская башня: цивилизация, которая, верно, ничего не подозревает вот о таких московских островках.
Станция ЖД и пролетающие туда-сюда электрички. Выхожу в город, будто спускаюсь на землю — а высота над уровнем моря прежняя. Ух ты, и это место я знаю. У меня с ним тоже "личное": Варшавские бани. А я стою на том самом перекрёстке, который мне казался "непонятно что и как это переходить". Иду к метро, довольная своей находкой.
Комментариев нет:
Отправить комментарий