Получили посылку от наших зарубежных товарищей к Новому Году с традиционным рождественским дрезденским пирогом. А ответить-то нам и нечем. Интересно смотреть на свою страну под углом, когда это может быть интересно кому-то ещё. За что люблю европейцев, что они знают и ценят то, что сами делают. Удивляюсь, как мало знаю, что есть интересного и стоящего у нас. И нет, это не следствие антипатриотизма. Это следствие...перфекционизма. Наоборот, чего-то очень русского. Что раз наше — можно было сделать лучше. Понимаете? В общем, тут не об этом.
Поехали в Тулу за пряниками. Ну хотя бы самим попробовать оригинал. В конце января.
Выделили всего один день. Казалось, что обернёмся быстро: в сторону Тулы прямо от станции Бутово ходят электрички. Не рассчитали: ехать всё-равно оказалось далеко. Хоть и выехали в рань несусветную — со всем рабочим людом, от чего я давным давно отвыкла (хорошо живём, оказывается); и вернулись только чтобы вовремя лечь спать — завтра-то по делам, да на работу. На Тулу осталось всё равно шесть часов на всё про всё. Подумали, что раз зима, то и хватит. Но оказалось — прямо наоборот. Потому что первого, чего захотелось после трёх часов в промозглой электричке — в тепло и поесть. Да и расстояния в Туле оказались больше, чем мы прикинули в спешке.
Но обо всём по порядку.
Шесть утра. Стоим, ждём автобус. Темно. В автобусе тесно — забытые почти ощущения. Это настоящее дежавю — автобус, набитый людьми, едущими на работу в такую рань. В моей жизни это было так давно, во времена Университета, словно приснилось. Но утренняя зимняя электричка для меня — это, оказывается, необычно. И поэтому её я воспринимаю не как приятное воспоминание, от которой веет одиночеством, юностью, Radiohead и Наутилус Помпилиусом. Для меня она совсем реальность, от которой невозможно отвлечься, потому что — холодно. И голодно. Не помогает ни преждевременный завтрак, ни мысль об уже холодных запасах в рюкзаке. Поэтому я пребываю, прямо в духе современной парадигмы, здесь и сейчас. Удивительно, но единственное, что меня способно отвлечь — это неумелый рисунок в блокноте, который тем не менее останется со мной на долгие годы. Одиннадцатилетняя Яна. Проносящиеся за окном зимние пейзажи. Больше я ничего не рисую, потому что и с любимым лицом справляюсь только в самых общих, едва узнаваемых чертах. Но пальцы мёрзнут. Да и устаю я от непривычной для меня деятельности.
Поэтому большую часть времени я наблюдаю за людьми. “Люди входят и выходят, продвигаются вперёд”. И постепенно я с удивлением обнаруживаю в своём мозгу странные мысли. Как будто сама Снежная Королева примостилась рядышком. Ну уж, конечно, не на сиденье электрички; но прямо тут, за окном, гонит свои сани, заглядывая своими смеющимися глазами прямо мне в сердце, улыбается мне своей морозной рассветной улыбкой. Красиво. Спать хочется. Холодно. Мне уже мерещатся всякие страшные истории из школьных учебников про ”однажды в студёную зимнюю пору”. Чувствую себя несчастной-несчастной, прямой наследницей великой русской литературы, просторов и лютой зимы. Я сама молодец, конечно. Напялила на себя джинсы под парку: серые и узенькие, как надо, на европейский манер, а чё. Зато на фотографии отлично буду выглядеть. Особенно, если натянуть улыбку пошире, чтобы на январском морозе потеплее заодно было. А парка тоже, между прочим, на искусственном меху. Я думала, это ничего. А это очень даже — чего. Ни капельки она в январский мороз не греет.
И вот я уже сижу и скулю про себя: это же зачем же мы в такую рань поднялись и в такую даль попёрлись, и вот делать мне нечего, с дури маюсь, лучше бы на работу пошла — поработала. И тут до меня, горемычной, доходит, что вот эти вот все люди, вот они на работу-то и едут. И так — каждый день. Скулить я перестала. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь услышал. Даже приободрилась маленько. Не куда-нибудь — путешествовать еду, между прочим. Среда.
Пряники можно было бы купить прямо на вокзале — но мы не стали, потому что с таким же успехом можно было бы и не ехать никуда — купить в московском ларьке. Но соблазн велик — такое многообразие. Но всё же мы уже здесь: в городе-герое Туле. К тому же мы уже собрались посетить экскурсию в Музее пряников. Позвонили заранее. Нам сказали: экскурсия в час ровно. Отступать поздно.
Тула оказалась больше, чем выглядела на карте — огромные проспекты, широкие улицы. Ну и мы, на самом деле ещё и не подготовились. Думали, разберёмся на месте. Одним словом, получилось всё вприпрыжку, и посмотреть-то успели совсем мало. Зато размеры вполне ощутили: и широкие проспекты, и разрозненность туристических достопримечательностей, и ограниченность по времени.
Как бы там ни было — сначала надо было поесть. Конечно, был у меня в рюкзаке определённый запас на чёрный день. Но, повторюсь — зима и мороз. Ну и раз уж мы зарабатываем денег столько, что даже кое-кто может позволить себе не ходить на работу, а кое-кто другой любит комфорт — решили зайти в какое-нибудь кафе: поддержать местных предпринимателей. А на самом деле — посидеть в тепле и хоть немного прийти в чувство.
Поскольку зачастую даже в довольно крупных городах особо выбирать не приходиться, то мы зашли в первое попавшееся. Для разнообразия это была пиццерия, а не Макдональдс. Первое впечатление странное: официанты такие, все с иголочки одетые, и народу для утра, надо сказать — прилично. Семейная пара с малышом в одиннадцать до полудня. Среда. Ещё деловой народ. Но оказалось — всё без пафоса. Цены очень демократичные, а отношение такое, что я даже растерялась: очень хорошее отношение. То самое отношение, в которое ты даже поверить не можешь. Это сквозит во всём — в тоне, во фразах, в выражениях лиц. Нормальное отношение. Такое, какое ты не ожидаешь к себе. Потому что не свой, потому что не по форме одет, потому что «много о себе возомнил». Без брезгливости, без презрения, без равнодушия. У меня даже нет определений в позитивных терминах. Это не “френдли”, это даже — не дружелюбно. То, о чём я могла бы сказать — искренне и душевно. Незаурядно. Невероятно.
“Если быстро заказ сделаете, то может сразу чек пробить, будет со скидкой”. А до одиннадцати — 25 % скидки. И ведь видно, что мы не местные. И никто просто так обычно наши деньги не экономит. У нас ещё оставалось несколько драгоценных минут. Так что мы высказали свои предпочтения и дальше уже доверились официанту. Мне впервые даже как-то неудобно стало, что я в своём поношенном (зато тёплом) свитере на фоне всех этих нарядно одетых людей — настроение порчу. Но нет. На меня косо не посмотрели ни разу. Ни под одним углом: что это такое, не могла что-нибудь приличное надеть, мымра; ни под другим: никакого уважения у этих приезжих к местным традициям. Пицца была вкусная. И кофе нормальный.
Если бы мы внимательно читали путевые заметки наших отечественных путешествующих по родным просторам современников, то мы бы знали, что как раз в Туле нет никаких проблем с местами, где можно уютно посидеть и вкусно поесть. И как раз — на центральной улице, соединяющей вокзал и Кремль. Даже стало немного жалко. Но место, куда мы попали было совершенно отличное, что, в целом, сожаление наше не было оправданным. Разве что можно было разнести завтрак и кофе.
Тем временем, пока мы неторопливо ждали, а потом ели свой поздний завтрак, солнышко вышло. Распогодилось.
Одним словом, когда мы закончили, то до экскурсии в музее оставалось всего ничего: меньше часа. По времени мы успевали на Центральную площадь, где стоит памятник Тульскому прянику. Ну и размах площади — характерный, соизмеримый с проспектами. Советский. Тот “советский”, который диктором произносится самым торжественным тоном в известном анекдоте. Неизменный памятник Ленину перед зданием местного органа управления. Здесь же — каток. Я в своём амплуа придумала сокрушаться, что мы коньки не взяли.
На этой же площади стоит самый достопримечательный храм. Но туда мы не успели даже бегом. Хотя очень интересная архитектура и зайти хотелось очень. Но чувство времени гнало меня мимо и побыстрее.
Для меня самое трудное — это посещение экскурсий. Сначала ты, конечно, хочешь и гида и экскурсовода, потому что простое блуждание совсем уж оставляет какие-то смутные следы. И поэтому надеешься, что если правильные люди обратят твоё внимание на правильные моменты, то хоть что-то запомнишь. Не выходит. Потом пытаешься записывать — лежит мёртвым грузом. Наконец, рассчитываешь, что останется общее впечатление. Оно, конечно, остаётся. Но по факту, потом ты пытаешься вспомнить что-то ещё, а оно куда делось — непонятно. И поэтому, в целом, хотя я и хочу посмотреть, как можно больше — небольшие остановки в тех местах, до которых мы в итоге-таки добрались, оставляют лично в моей памяти и сердце несравнимо большие следы. И поэтому мне всё время хочется сбросить скорость. Ещё и ещё и ещё. И времени не хватает, впрочем, как не хватает при любой скорости.
Так же мы, не останавливаясь и даже не заглядывая внутрь, а там, между прочим — зима, вынуждены были пройти вдоль стен Кремля. Времени на посещение не оставалось, а есть вы сквозной проход на другой стороне — неизвестно. Стройка. Везде стройка. Но около Кремля уже поинтереснее. Дело не только в жутких широченных улицах, но и в том, что на переходах стоишь пока не посинеешь, и это если ты до перехода вообще сумел добраться. Заранее надо по карте совершенно точно определить, с какой стороны необходимо переходить реку, потому что перехода может, где угодно запросто не оказаться. И придётся перебегать улицу. По-настоящему очень широкую улицу с автомобилями. И нет, вернуться нельзя — это полчаса времени в одну сторону.
В Туле с точки зрения визуального ряда всё довольно непредстказуемо. Вот старинная улица — словно из-под земли выросла, и ты приятно удивлён — как это случилось вблизи Кремля, пока мы пытались найти хоть какой-то переход на центральную площадь. И потом, когда осторожно заглянули за крайний угол Кремля, не зная, не перекрыт ли там проход вообще, обнаружилась одна из самых старинных улиц города — хочется верить, что перешедшая на стадию реставрации, а не точечной застройки — улицей с неожиданным названием для этой части города — Металлистов. В принципе, это можно было бы предвидеть — не название, а саму улицу, исторический центр всё-таки — но без гарантий. Эклектика.
Например, надеялся выйти к реке и готовился к зрелищу. Впрочем, дымящийся завод — тоже вполне себе зрелище. И грязная такая центральная река города — Упа. С роскошной набережной (с одной стороны , правда), за забор которой лучше даже не пытаться перегибаться в поисках какой-нибудь красоты. Не портите впечатление от набережной. (Да это и не набережная, в точном смле этого слова. Украшен мост отходящий от реки) Впрочем, от нашего пути набережная была на другой стороне. А на нашей — мост, дымящийся завод и вонь. Вонь, впрочем, тут повсюду и такая, что мне искренне непонятно, как тут люди живут. Забегая вперёд, что у нас потом болели головы, и кого-то даже тошнило два дня после.
Но вернёмся чуть назад: к дальнему от Центральной площади углу Кремля, за который мы заглядывали буквально словно партизаны. Потому что карта — одно, а реальность — она ведь совсем другое. На карте — белая полосочка — улица Металлистов. В поле — перекопанная старинная улица 18 века?
Старинные домики покошены и выжжены, но это нежданно-негаданно была какая-то совсем другая, древнерусская Тула. Тянулась улочка недолго, ровно чтобы Яна успела посчитать, сколько будет 1+2+...+99+100. Ну вы знаете. (Тут для других материалов, так что без подробности упомяну, что она посчитала, почти как известный Гаусс, только откинула сотню и стала складывать 99+1, но зато запуталась с количеством пар, но всё равно я гордилась страшно).
А потом снова широченные проспекты и река Упа. Которую я уже упоминала. С дымящимся заводом, заброшенным пейзажем, вонью и отсутствием переходов через широкие автомобильные улицы.
До каждого объекта в городе — минут сорок. Вот наше время как-то внезапно и закончилось. Зачем такому городу такие огромные улицы? — всё недоумевала я. Город-герой, конечно. Затем и отгрохали? Пока слева не заметили здание в виде какой-то капсулы. Долго гадали, что это — оказалось — шлем (в интернетах прочитали). Ну тут уж мы не дали промаха — музей оружия. Оружие! Вот чем славится Тула. (Ну да, и самовары, это я потом ещё попозже сообразила). Ну вот хоть один осмысленный аргумент, зачем такие проспекты. Хотя главная моя версия по-прежнему, что просто так, для гордости, что у нас всё большое (ну и что, что неудобное).
В общем, в Музей Пряника еле успели. Но нас ждали, и торопиться, оказывается, было нечего особенно: мы — единственные гости. Музей хороший и небольшой. Две комнаты всего. И всё-таки нас там поводили. Я подробностей не помню, кроме впечатления, что я пряник “зауважала”, потому что, как лакомство никогда особенно не любила. Очень уж он сладкий и муки много. А вот то, что со сливочным маслом делают теперь только старые версии — информация годная. Причём в магазине, когда мы выбирали подарки и угощения, мы так сразу и спросили: только те, пожалуйста, которые по традиционной рецептуре со сливочным маслом. Это обязательно надо сказать. Пароль своего рода. Оказалось — всего два вида. Их и взяли. И ещё детям — “приветики”: всякие животные в яркой глазури. Они, как и всё остальное, на маргарине. Просто так, для настроения. Не маргарин, а просто они больно нарядные.
Народ выносит надо сказать оттуда тоннами. Так что мы еле успели себе взять, что нужно. Правда ещё пришлось вернуться за “Птичкой” местного производства, а то при упаковке и пересчёте вдруг выяснилось, что любимая жена без подарка осталась.
Когда мы оттуда выбрались, оставалось совсем немного времени, чтобы что-то посмотреть. Поскольку “шлем” — Музей Оружия — был как раз по пути, а на крюки и поиски переходов времени ни осталось нисколько, то туда и пошли. Во-вторых, это — главная слава Тулы. И, наконец, все хвалят. Всё остальное закроется, пока мы доползём. Музей, кстати, понравился. Правда только мне. Саше было уже плохо, а Яна просто устала. Поэтому посещала музей по-настоящему только я. Масштабно и грандиозно. Интерактивные выставки, кино, как положено. Хорошие экскурсоводы. Моё любимое — пристроиться и походить, пока что-то запоминается.
А вот что в Туле хорошо — это люди. Это я запомнила. Есть в них какая-то безосновательная приветливость. И ещё, ну давайте вы не будете смеяться, от Тулы ходят автобусы в Ясную поляну, где “наше всё” — Лев Толстой, и ещё тут недалеко Куликово поле. Я и не знала.
И выяснила неожиданно — потому что не миновать мне было на этих узких тротуарчиках букинистического магазинчика. Я зашла, а там — ах! Чего только нет! И главное, — фотографии и открытки с изображением Льва Николаевича во всех ракурсах и в любом, почти, из уважаемых его возрастов. Я эти карточки перебирала-перебирала, что мной даже продавец заинтересовался. Сказал, правда, что всё самое интересное давно разобрано. Я спрашиваю: кто же такие вещи сдаёт в магазин?
—- Да у народа полно этого добра тут.
Вот оно как.
Букинистический магазин, маленькая лавочка, рисунок — это то, что делает всегда мой визит куда бы то ни было. Вот и вопрос — зачем человеку рисовать в век цифровых технологий. Мне — вот за этим, чтобы оставался след в душе и в памяти. Хоть немного. Это кроме измерения любой достопримечательности количеством пешеходных шагов.
Когда стало понятно, что всё равно больше ничего посмотреть не успеем — заказали через интернет билеты на поезд. Ещё и дешевле, чем на электричку вышло.
На обратном пути на вокзал — по набережной, мимо интересных скульптур, через дороги без переходов, пролезая с тротуара через грязный снег, подпрыгивая опять на перекрёстках от нетерпения, по роскошным пешеходным улицам, снабжённым велосипедными дорожками. Посидеть около интересных скульптур, сфотографироваться на память. По пути — аптека, а нам шприцы нужны для кота. По 5 руб за штуку — ничего себе: откуда такая дешевизна? Поздно опомнились, что с ними на поезд надо пройти, хорошо — обошлось.
Я бы сказала, что Тула нам понравилась. В целом. Но воняет там нещадно. Мы даже подумали поначалу, что зря мы поехали на один день, но потом передумали жалеть. Хотя я считаю, что в Москве воздух тоже — не амбре, но несравнимо. В общем, кажется, что в Туле просто много всего прекрасного, и я уверена, что мы туда ещё вернёмся посмотреть что-нибудь. И главное достоинство Тулы — это её люди. Но всё-таки, я редко такое говорю — надо что-то делать и делать срочно.
Я не критик, я путешественник. Но знаете что — за державу обидно. Я не верю, что люди, которые могут сделать столько «милых мелочей» и даже не мелочей — такие как Музей оружия, набережные и мостовые — не могут сделать и всё остальное тоже. В постах продвинутых градостроителей мне всегда немного страшно от того, что они рискуют все города сделать абсолютно однотипными, хоть и удобными. Но уж лучше так, чем то, что однажды это всё будет просто невосстановимо. И хочется верить, что у каждого города есть своё лицо, которое если отмыть доступными сейчас средствами, проявиться. И что одинаковые плиточные тротуары, нормальные велодорожки, лавочки — будут красть гораздо меньше самобытности у каждого, чем одинаково непроходимая грязь и разруха. Лица Тулы не видно — она такая же грязная, как, например, Тверь, или Клин, или Нижний Новгород, или Великий Устюг; такая же труднопроходимая, как, например, Тверь, или Нижний Новгород, или Великий Устюг; такая же с на глазах безвозвратно гибнущей историей, как все города России, в которых мне довелось побывать. И в памяти гораздо сильнее почему-то сохраняется пока вот это непонятное грязно-перекошенное сходство, чем уникальные достопримечательности. На самом деле, мы так привыкли к вечной разрухе, что стараемся вычленить что-то хорошее, что-то красивое, что-то интересное. А прочие трудности мы воспринимаем, как приключение. Ну я заметила, что так делаю — привычка к позитивному восприятию реальности, (иначе сдохнуть же можно, если смотреть на мир реально). Но на самом деле — до поры до времени: пока от вони не начинает тошнить, пока ноги не промокли насквозь, а у тебя ещё целый день впереди (чну а чего хотел — надо было лучше готовиться), пока ты просто тупо не устаёшь «выживать» и главное темой твоих впечатлений не перестаёт быть местная уникальность, ради которых ты приехал, а единственная мысль — как здесь вообще люди живут?
Угнетает вонь, грязь и странная организация транспорта и пешеходных переходов в городе — пройти просто невозможно. Объективно. А мы, например, любим гулять. Я — особенно. Чтобы почувствовать размер. Но когда время уходит на обход неудобных перекрёстков, преодоление грязных сугробов, потому что перехода нет вообще, и бесконечного ожидания на светофорах, то о размахе речь уже не идёт. Речь идёт лишь о постоянно недоумении — что это вообще такое.
Впрочем, что касается светофоров, то на нашем перекрестке в спальном районе в Москве — та же самая ситуация. Сто пятнадцать секунд ожидания для пешеходов в середине дня. И после каждой жалобы, в итоге, время только увеличивается. Это похоже на безумие.
На этом всё. Возвращаясь к Туле. Уверена, что поедем снова. Даже самоваров не видели ещё.
Дописано 16.05.2018г.
